Главная » Статьи » Лейб-казаки под Витебском 15-го июля 1812 года

Лейб-казаки под Витебском 15-го июля 1812 года

4. IV.

В ночь с 15-го на 16-е июля, около 11-ти часов, звездное небо стало заволакиваться с запада темными тучами... Повеяло ветерком. Лейб-казаки и сумские гусары стояли в тылу позиции по Лучесе, в резерве, около лазаретных палаток, среди большой поляны, усеянной пнями и мелким кустарником.

Граф Орлов-Денисов с командиром Сумского полка, полковником Ефремовым и флигель-адъютантом ротмистром лейб-казачьего полка царевичем Константином Имеретинским, сидел в большой французской палатке, тускло освещенной сальным огарком. На разостланной бурке стоял медный чайник, металлические кружки, бутылка рому и поднос с ветчиной и хлебом. Граф раскуривал трубку и слушал Ефремова, рассказывавшего ему подробности о взятии неприятельской батареи.

— И, ты говоришь, видели его? — перебил граф.

— Так точно, ваше сиятельство... Иван Орлов и Жмурин сказывают, что он был от них никак не далее, как в двухстах шагах... Если б пущено было на батареи еще эскадрона два, казаки бы того... смяли бы передовую пехоту Брусье и того... захватили бы Бонапарта...

— Ай, эй, эй! какая досада! — воскликнул граф, наморщив лоб и теребя свои густые вьющиеся волосы. — Какая обида! Вот бы ловкая штука-то была тогда! А? Ай-эй-эй, эй-эй-эй-эй!

— Да, — сказал Пален, — ужасно обидно, что не послали сразу весь мой полк.

В это время вдали, в стороне неприятельской, что-то застучало глухо и неясно. Все в недоумении взглянули друг на друга. Пален, сидевший у входа в палатку, высунулся из нее и посмотрел на небо.

— Опять, кажется, будет гроза, — произнес он. — Ну, и лето же в этом году!.. Замечательно! Чуть не ежедневно грозы и бури!..

Удар повторился ближе и явственнее.

— Выяснил ты, — обратился Орлов-Денисов к Ефремову, — как велики наши потери?

— Убито, ваше сиятельство, двадцать две лошади, да три пристрелено уже тут... Остался на излечении только жеребец Венедикта... Ранены: штабс-ротмистр Мазуренко, корнет Каменов 3-й и Венедикт...

— Об офицерах знаю... Бедный Венедикт!.. Жаль его ужасно! Ужасно жаль!.. Что доктора говорят?..

— Ничего еще не известно, ваше сиятельство... Скоро будут, кажись, осматривать наших раненых... Может, еще и того... обойдутся без того... не отрежут руку... Я просил...

— Как? Что ты говоришь? До сей поры нашим не оказана помощь? Это с шести-то часов! Да, что же ты-то молчишь, Иван Ефремович? Ведь, я же тебя просил позаботиться...

— Ничего не мог того... поделать, ваше сиятельство... Наш доктор того... без памяти лежит с утра. Должно, не горячка ли у него... Другие же — полковые все заняты... Везде, ведь, раненых того... очень много... А в походном госпитале всего только шесть докторов... "Ждите", говорят, "очереди".

— Но узнал ты, по крайней мере, когда же их осмотрят?

— Старший врач сказал, что еще того... около часу придется подождать...

— Это черт знает, что за порядки! — воскликнул с сердцем граф. — Это безобразие!.. Это...

Вдали опять раздался глухой стук и гул... По полотнищам палатки застучали крупные дождевые капли... Вдруг что-то точно треснуло и обломилось вблизи... Граф, а за ним и гости его, набожно перекрестились. Страшный удар повторился совсем близко. Дождь полил ливнем...

— А сколько раненых казаков? — спросил Орлов-Денисов.

— Еще, ваше сиятельство, не того... еще точно не известно... Ранен тяжело Ажогин...

— Это мне нравится! — сказал сердито граф, теребя свой висок, — число раненых до сих пор не выяснено... Да, что же это такое, друг мой, Иван Ефремович? Что же это ты-то?..

— Совершенно даже понапрасну изволите того... гневаться на меня, ваше сиятельство! — ответил резко обиженным тоном Ефремов. — Вам, кажется, небезызвестно, что наши станичники того... скрывают свои раны, потому что того... смерть, как боятся лазарета... А вы на меня того...

— Ты прав, друг мой... прав... Прости меня... Не сердись, дорогой... Не суди меня сегодня строго: я так огорчен... так убит потерей Чиркова и Денисова... На моих глазах эти герои пали с прорубленными головами... Оба бросились вместе с Хрещатицким и защитили меня в тот момент, когда я лежал под издыхавшим Барсом, и когда несколько сабельных клинков сверкнуло над моей головой... А! Ужасно! — воскликнул граф и закрыл лицо ладонями. — Какая страшная картона!.. Страшная смерть их...

Между тем гул, шум и треск все время не умолкали... Вдруг ветер рванул палатку с страшной силой, и крупный град забарабанил по полотнищам ее.

— Свят-свят-свят, Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоей, — послышался старческий голос вблизи палатки.

Ефремов вздрогнул, насупил брови и насторожил ухо.

— Странно! — сказал он про себя. — Точно его голос... Нет... это, видно, мне померещилось...

— Что ты говоришь, Иван Ефремович? — спросил граф.

— Ничего, ваше сиятельство... Эго я так... того... про себя...

— А сколько погибших? — обратился опять Орлов-Денисов к Ефремову после минутного молчания.

— У черноморцев убито трое, а у нас десять казаков, и унтер-офицер Кулешов... Да еще четыре казака пропали... Лазарев видел, как их того... окружили французы... Должно быть, того... в плен попались...

— В плен? какой позор! Чьи это?

— Маврин, Александров, Болдырев... и... и... старик... Иван... Тарасьевич...

— Как? — вскрикнул граф. — Что ты говоришь? Тарасов? Тарасов в плену? Да, нет...

— Так точно, ваше сиятельство... Лазарев видел, как их того...

— Ай-яй-яй-яй-яй! Иван Тарасьевич в плену! Боже мой! Боже мой! Бедный старик! О какая потеря!

— Не извольте так того... убиваться, вате сиятельство, — сказал Ефремов. — Тарасов не таковский старик, чтобы того... Извернется беспременно...

— Как не убиваться, друг мой? Что ты говоришь? Точно ты не знаешь, насколько дорог мне этот человек!.. Ведь, я люблю его словно самого близкого родного! Я привык к нему с детства... Еще в походе с отцом, когда мне не было еще и двенадцати лет, он берег меня, как добрая нянька... Сколько раз он спасал меня от неминуемой гибели... Вспомни Гутштадт! Ведь, если бы не он, меня искрошили бы в куски!.. На твоих же глазах это было... А Фридланд? А Гейльсберг! Вспомни!.. Ах! какое горе... какое горе!.. Что делать? Что делать? — сказал граф голосом, полным отчаянья, и на глазах его показались слезы. — Иван Ефремович! Голубчик! Да помоги же! Научи, родной, что делать, чтобы вырвать старика и товарищей его из рук французов!.. Я ничего не пожалею...

В этот момент ослепительная молния, блеснув зигзагом, на одно мгновение осветила палатку и стоявшую близ входа в нее, дрожавшую, старческую фигуру человека, с непокрытой, всклокоченной, мокрой головой, одетую только в белую мокрую рубашку, которая, плотно облегая все тело, обрисовывала старческие худые члены. Раздавшийся сейчас же вслед за тем, над самой палаткой, ужасный треск и грохот заглушил голос графа, вскрикнувшего в ужасе и вскочившего на ноги. Да и было отчего прийти в ужас: страшный старик, еле державшийся на ногах, бледный, изуродованный синяками и кровоподтеками, с помутившимися, полными слез, глазами и вытянутой вперед правой рукой, показался всем, находившимся в палатке, пришельцем с того света.

— Что это? — закричал снова граф, не двигаясь с места. — Кто там?

Старик, слабо освещаемый светом, падавшим на него из палатки, тихо покачиваясь, словно привидение, приближался ко входу в нее.

— Кто ты такой, я тебя спрашиваю! — крикнул граф.

— Это я, батюшка, ваше сиятельство... отец наш родной, послышался знакомый голос общего полкового любимца, старика Тарасова. — Это я...

— Иван Тарасьевич! — радостно вскрикнул граф и бросился к нему. — Голубчик ты мой! — Он обнял старика и расцеловал его.

Бедняга, рыдая, припал к плечу графа.

— А мы, вот, только что говорили о тебе и горевали, не зная, как выручить тебя и твоих славных товарищей... А вот ты и сам...

— Знаю, батюшка, ваше сиятельство... Знаю, отец наш родной, — говорил сквозь слезы добрый старик, целуя графа в плечо. — Знаю... Я тут давно уж молчу около палатки... Все никак не мог осмелиться предстать пред вашим сиятельством в таком одеянии... Мы издали еще, как подходили к биваку полка, услыхали ваш голос... Я оставил товарищей у лазаретных палаток, а сам и пошел сюда на ваш голос... И только что подошел к палатке, как и услыхал, что вы обо мне горюете... Меня аж слезы прошибли... Спасибо вам, батюшка, ваше сиятельство, за вашу любовь и ласку к нам...

Орлов-Денисов еще раз обнял старика, расцеловал его и ввел в палатку.

— Иван Ефремович! — сказал он ласково, — позаботься, голубчик, чтобы одеть Ивана Тарасьевича и товарищей его во что-нибудь... Я думаю... найдется у нас запасное?..

— Найдется, найдется, ваше сиятельство! — успокоил графа Ефремов, протискиваясь к выходу.

— Да справься, скоро ли готова будет могила! — крикнул ему вслед граф.

— Слушаю, ваше сиятельство ! — ответил Ефремов. — Должно быть, скоро: копают уже два часа...

— Но в каком ты виде, дорогой мой старик! — обратился Орлов-Денисов к Тарасову. — В одной рубашке... Лицо все разбито... Как ты вырвался от французов? А сперва... вот... выпей-ка стаканчик рому... да закуси... А потом чайку... Садись... садись... вот тут... на бурку... Да закройся моим плащом... Сейчас тебе принесут платье... Оденешься, согреешься и будешь опять у меня молодцом...

Бедный старик, конфузясь, с трудом опустился, при помощи графа и царевича на бурку, закутался в генерал-адъютантский плащ и, осенив себя большим крестом, выпил, поданную ему Паленом, большую чарку рому. Крякнув и закусив куском ветчины, он начал свой рассказ:

— Ворвались мы, батюшка, ваше сиятельство, на эту самую горластую батарею, да и принялись крошить их окаянных... Глянул я как-то ненароком в таю сторону, да так и обомлел: силища их идет на нас страшенная... Видимо-невидимо... И пехота, и кавалерия, и антирлерия видна сзади... Что тут делать?.. Отберут, думаю, назад, у нас пушки!.. Бесприменно отберут!.. Сваливай, кричу, ребятушки, пушки в овраг, чтоб никому не достались... Оттеля не вытащут.

В палатку стремительно вошел Иван Алексеевич Орлов.

— Что ты, Ваня? — спросил его тревожно граф. — Что с тобой? На тебе лица нет... Что случилось? Да говори же!..

Орлов дрожал как в лихорадке и не мог выговорить ни слова. На его красивом смуглом лице было выражение испуга и глубокой печали.

— Да что ты? — продолжал граф, подымаясь с бурки.

— Ва... ва... ва... ваше... сиятельство...

— Ну-ну... Что же?

— Венедикту, кажется, хотят... сейчас... делать... ампутацию...

— Что? Ампутацию?

— Так точно... Чуть ли не приступили уже. Слышите? Слышите — крик? это он... бедный...

Из добрых глаз Орлова, любившего искренно своего друга Венедикта Конькова, градом полились слезы.

— Боже мой! — воскликнул граф. — Боже мой! Да что же это? Вот денек выдался сегодня... Неужели же нельзя было обойтись? Да... да... это, кажется, его голос... Идем туда, друзья, скорей!..

Все бросились вон из палатки.

 

Другие статьи из этой рубрики

Сражение под Кульмом 30 августа 1813 года и взятие казаками в плен маршала Вандама

Сражение под Кульмом 30 августа 1813 года и взятие казаками в плен маршала Вандама

Опубликовано: 2013-03-14     Комментарии (0)
Одна из славных побед казаков - взятие в плен французского маршала Вандама в сражении под Кульмом 30 августа 1813 года, осуществленной донскими казаками под командованием В. Д. Иловайского.
Битва при Ляхове 9 ноября 1812 года и пленение казаками французского генерала Ожеро

Битва при Ляхове 9 ноября 1812 года и пленение казаками французского генерала Ожеро

Опубликовано: 2013-03-12     Комментарии (0)
Отечественная война 1812 года полна славными страницами побед русского оружия и русского духа. Некоторые из этих страниц не столь известны, например, битва при Ляхове, в которой партизанские казачьи отряды захватили в плен французского генерала Ожеро.
Войско Донское в австрийской кампании 1805 г.

Войско Донское в австрийской кампании 1805 г.

Опубликовано: 2012-05-20     Комментарии (0)
Кампания 1805 г. является одной из слабоизученных страниц истории Войска Донского в наполеоновскую эпоху, что особенно явно видно на фоне многочисленных исследований, посвященных кампаниям 1812-1815 гг.

Новости

9 марта 2013
Международный Союз казачьих объединений России и Зарубежья поддерживает инициативы казачьего народа ближнего и дальнего Зарубежья по созданию Международного Консорциума "Казачий круг", задачи которого направлены на укрепление духовных, культурных, межнациональных, гуманитарных и генетических связей поколений.
5 марта 2012
Казаки Украины и России объявили себя единым казачьим народом и постановили основной своей задачей борьбу за устойчивое развитие своих стран.
8 декабря 2011
Делегации казачьих обществ со всей России приехали в Георгиевский зал Большого Кремлевского дворца, чтобы лично получить казачьи войсковые знамена из рук Дмитрия Медведева.
Все новости

Комментарии

от сотник Виктор
2018-07-12 07:46:45
Вера, крест, казак, Россия, Православный наш народ. Здесь и мужество и сила И могущества...
от сотник Виктор
2018-07-12 07:39:13
Я рад за казаков Аргентины, как офицер и поэт. Мы братья по вере и значит родные во Христе.
от Ярослав
2018-02-11 10:09:09
Спасибо огромное
от
2017-06-04 13:20:05
от Казак
2017-03-09 08:39:36
Фарид АЛЕКПЕРЛИ, Азербайджан доктор исторических наук КАЗАКИ, КАЗАХИ И КАЗАХЦЫ «Как известно,...

Этот день в истории

По статье

События

12 февраля 2012
Новочеркасский музей истории Донского казачества открыл выставку, которая иллюстрирует причастность казаков в Отечественной войне 1812 года против Наполеона.
13 октября 2011
Большой Кубанский хор сумел созвать на Театральную площадь все коллективы Краснодара, чтобы спеть одним большим сводным хором.
23 августа 2011
Воронежская область встречала гостей из 36 регионов необъятной России. Село Колодежное стало на два дня центром казачьей жизни. Это был 10-й, юбилейный фестиваль, который прошел с большим казацким размахом.
Все события

Библиотека

Опрос

Как вы оцениваете личность Петра Краснова?
Однозначно, предатель!
Сложная судьба в сложных исторических обстоятельствах
Борец за Россию без большевизма
Великий патриот казачества!
Меня не интересует его личность
Все опросы

© 2011-2012 Военно-исторический портал "Русское казачество"
Использование собственных материалов сайта возможно только при установке активной гиперссылки на источник.

Подписка на рассылку